В середине августа лета 2008 года вашему покорному слуге удалось побывать в городе Гомеле, что расположен на юго-востоке Белоруссии. В этом репортаже ваш покорный слуга делится своими впечатлениями.

Поезд на Запад

Начну с поезда. Приехал я в Гомель не фирменным поездом Москва – Гомель (к слову, отбывающий в Москву под "Прощание славянки"), а транзитным Брест – Гомель – Москва (с прицепными Гомельскими вагонами) "Белорусской чугунки" (кроме шуток, это название белорусской железной дороги), сокращенно "БЧ". Почему? Из-за цены. Билеты на фирменный Гомельский поезд стоили гораздо дороже транзитного Брестского. Впрочем, почему Брестский поезд дешевле, я понял сразу: из-за полного отсутствия кондиционеров.

По пути в Гомель стояла неимоверная жара, одной из пассажирок стало настолько плохо, что даже пришлось останавливать поезд. На обратном пути, напротив, царил жуткий холод, от которого меня не спасла даже теплая куртка. И я доброй памятью вспомнил наш фирменный мордовский поезд. Все-таки и нам есть чем гордиться.

Деньги и бизнес

И вот я в Гомеле. Тихом уютном белорусском городе. Первая проблема – поменять российские рубли на местные. Белорусские деньги – рубли-зайчики (их по инерции зовут зайчиками, хотя на купюрах давно уже располагаются не фауна белорусского края, а достопримечательности разных городов) – поразили своим количеством. Уж больно их много. Я поменял 2000 российских рублей и получил взамен 168000 белорусских. И это с учетом того, что в связи с Южноосетинским кризисом курс "зайчика" подрос на 3000-5000 рублей. Сразу вспомнились времена середины 90-х, когда по улицам России ходили миллионеры.

Зарплаты в Белоруссии при этом не очень высокие. Моя знакомая, работая в местном Доме Юности (наш аналог Дома пионеров), получает, например, чуть больше 200000 рублей, чуть меньше половины уходит на оплаты коммунальных услуг. Правда, и цены не очень высокие. Например, литровая бутылка Бела-колы (белорусский вариант кока-колы) стоит в районе 2200 зайчиков, что примерно составляет 26 российских рублей. У нас подобная кола продается за 35 рублей.

В стране нет ни одного олигарха. То есть очень богатых людей. Но и бомжей, как у нас, я в городе не видел. Местные жители жаловались, что условия для мелкого и среднего бизнеса в Белоруссии не очень хорошие, его "кошмарят" и душат налогами. Один из потенциальных бизнесменов, с которым я познакомился, признался мне, что ему легче заниматься теневым бизнесом и рисковать, чем легализоваться: "Слишком невыгодные условия. Очень много рогаток".

В стране приветствуют потребителя местных товаров (помните, и в России был такой период), но вот такой казус: минский телевизор "Горизонт" гораздо дешевле приобрести в... Москве, в самой республике он стоит в полтора раза выше.

Пройдясь по магазинам города, я не заметил какого-либо дефицита. Прилавки если не ломятся от товаров, то, по крайней мере, заняты ими – как промышленными, так и продовольственными. Гомельцы, как и россияне, жалуются на большую инфляцию и ждут дефолта. Батька взял у российского правительства очень много кредитов: рано или поздно их надо отдавать.

Автомобили

Иду по центральной улице города и ловлю себя на мысли, что что-то не так. Потом соображаю: количество автомобилей на улицах города. Их очень немного, учитывая, что Гомель почти в два раза больше Саранска (около 500 тысяч жителей), но машин на порядок меньше. Хотя качество автомобилей такое же, как и у нас. Все те же "Рено-Меганы", "БМВ" и прочие "Шкоды". Но при этом улицы по сравнению с Саранском даже в центре города относительно пустынны. Можно увидеть очень много припаркованных в статическом положении машин, но вот в движении эти же самые машины увидеть почти не удалось. Вывод: люди в городе не очень богаты и стараются без крайней нужды на своем авто не ездить. Бензин тоже бьет по карману.

Мобильная связь

Приехал в Белоруссию и обнаружил, что мой мобильник заглох – не принимая белорусский роуминг. Пришлось переключаться на местный Вэлком. Кстати, то, что я нахожусь за границей, я понял, только сделав звонок в родной Саранск. Если по городу Гомелю звонок в одну минуту стоил мне около 200 зайчиков, то такой же звонок в Российские пределы оказался в 10 раз дороже – свыше 2000 зайчиков. А на табло мобилки высветилась надпись: "международный тариф". Вот и Союзное государство. Впрочем, слава Богу, таможни не было.

Зеленый Чернобыль

Нигде не видел я столько зелени, как в Гомеле. И хоть местные жители ворчат, что зеленые посадки постепенно вырубают, все-таки по сравнению с Москвой и Саранском Гомель – это рай. Настолько тихо, зелено и красиво, что просто не описать. Благословенная страна. И все было бы замечательно, если бы вовремя не вспомнил, что буквально в ста километрах к югу находится Чернобыльская зона и что эти лесопосадки и призваны для смягчения радиационной зоны. Местные жители вспоминали, что ядовитое облако якобы насильственно "опустили" на Гомельщину, дабы оно не полетело в сторону Москвы. Насколько это верно, не знаю, но Чернобыль – это боль Гомельщины. На моих глазах разгорелся спор. Один из горожан наотрез отказывался покупать дачный домик южнее Гомеля по очень бросовой цене. "Да мне хоть золотой будь этот домик, там фонит так, что лучше не надо", - отвергал он сходу выгодное, на первый взгляд, предложение.

В Гомеле протекает красивая река – Сож, приток Днепра, река очень красивая с прозрачной чистой водой. Дни стояли жаркие, и меня повели на местный дикий пляж. Что поразило: город большой, выходной день, а на пляже – почти никого, на нашем водном стадионе в будние дни людей гораздо больше. С одной стороны, это можно списать на то, что люди разъехались по дачам, с другой – культура пляжа у белорусов другая. Это наши жители могут прийти на пляж загорать часа на три, а то и больше. Белорусы в этом отношении ценят свое время: они купаются и загорают не больше часа, но с другой стороны, могут прийти на пляж еще раз во второй половине дня.

Олимпиада

Я был в городе в разгар Пекинской Олимпиады, однако на Белорусском ТВ репортажей с Олимпиады практически не видел. Местное ТВ гораздо охотнее показывало репортажи с Кубка Белоруссии по хоккею с шайбой. Новости Олимпиады сообщали скупо и по минимуму, только если в связи с выступлениями местных спортсменов. Правда, когда тяжелоатлет Арямнов завоевал первое для Белоруссии золото, восторгов было немеряно. Сразу показали его первую учительницу, которая взахлеб рассказывала о своем ученике, потом армейскую роту, в которой армеец Арямнов прослужил один (!) день, и даже штангу, которую он тягал в этот единственный свой армейский день.

Мои потуги узнать что-либо о событиях в других видах спорта на Белорусском ТВ и радио не увенчались успехом. Я так и не узнал, выиграл пловец Фелпс свою очередную золотую медаль или нет, и как сыграла очередной матч на футбольном турнире сборная Бразилии. Нет белорусских спортсменов – нет и информации. Единственное сообщение о выступлениях небелорусов касалось российской легкоатлетки Елены Исинбаевой, которая установила мировой рекорд в секторе по прыжкам с шестом.

Лукашенко и Оппозиция

Белорусы не любят своего президента, называя его презрительно "Директор совхоза", а наиболее злые языки "Гитлерюгендом" (за усики), и считая, что он занимает не свое место. Отчасти это связано с тем, что Грыгорыч с дилетантской непосредственностью пытается решить все возможные проблемы, отчасти, что слишком долго у власти: все-таки Белоруссия – европейская, а не азиатская страна. При этом белорусы благодарны Лукашенко за то, что он сумел справиться с кризисом 90-х, но мавр, сделав свое дело, уходить не собирается, и это огорчает многих – стране требуется новая кровь, новый взгляд на мир, а его нет. Есть свой белорусский Брежнев – только здоровый. Рядовые белорусы считают своего президента главным препятствием на пути построения Союзного государства: "Когда у вас у власти был пьяный Ельцин, Лукашенко на его фоне выглядел мачо, но на фоне Путина наш Президент блекнет, Грыгорыч понимает, что в Союзном государстве у него нет будущего".

Однако при всей неприязни к своему президенту белорусы с еще большей антипатией относятся к своей оппозиции. "Там нет личностей, настоящих мужчин! - говорили мне. - Козулин – это нечто аморфное и несерьезное, вроде вашего Явлинского. Националист Зенон Позняк слишком националист. Они ничем не лучше Лукашенко, даже хуже, грозятся, если придут к власти, всех поддержавших Лукашенко поставить к стенке". Белорусы не украинцы, и даже у западных белорусов (а также поляков) ксенофобия не в чести.

К тому же оппозиция делает ставку на национальный момент, и насильственная белоруссизация вызывает тихое отторжение у местного населения. Нация, выдержавшая напор фашизма и прочих тевтонов, сумела остаться по сути доброй и одновременно сохранить силу для сопротивления. Если белорус что-либо не хочет делать – он этого делать не будет, может, на словах поддержит, а на деле просаботирует.

Есть еще один нюанс, из-за которого цветная революция в Белоруссии практически невозможна. Оппозиция находится в оппозиции и к местной православной церкви, поддерживая больше католическую церковь. Католиков в стране много (в основном поляки), но не большинство, к тому же сама католическая церковь меньше всего хочет ввязываться в политические дрязги. К слову, костел в городе трехязычен – службы идут на русском, белорусском и польском языках, однако в отличие от православного храма вход в само здание церкви ограничено только часами службы.

Удивила меня служба в православном храме: она транслируется через рупор на прилегающие окрестности.

Телевидение и свобода слова

В Белоруссии существуют три основных белорусских канала. По крайней мере, что мне удалось поймать по местному телеприемнику. Первый канал: ОНТ, по сути, это и есть наше ОРТ, так как показывает в основном передачи нашего Первого канала, но с белорусскими новостями, которые идут, как часы, на полчаса позже. Если вдруг по какой-то причине новости ОРТ задержатся хоть на минуту, ОНТ вырубит их и станет показывать свои. Второй канал – это Первый белорусский канал с передачами на местную тематику. Третий канал "Лад" - в основном спортивно-развлекательный. Кроме того, показывают еще наши НТВ и Россия-Беларусь (чем оно отличается от нашего простого канала "Россия" я, честно говоря, за это время не понял).

Белорусское ТВ напомнило мне Советское телевидение. Практически все новости начинаются: "Хлеборобы Минщины (Гомельщины, Брестщины, Могилевщины и тд.) намолотили столько-то центнеров зерна, сдали столько-то тонн в закрома". Крайне скучно и неинформативно. Просто для сравнения: в это же самое время Лукашенко амнистировал главного своего оппозиционера Козулина – по НТВ прошел большой материал минут на 10, на местном ТВ – ни пискнули ни разу.

Местные жители завидуют россиянам: "У вас свобода слова". На резонное возражение, что и у нас Касьянова и К особенно в прессе не жалуют, мне отвечали: "Может, и так, но у вас все равно есть газеты, которые могут ругать власть, могут опубликовать карикатуру на Путина или Медведева, и за это их никто не тронет, а наша свобода слова ушла в Польшу и Литву".

Осетия

Отношение к известному конфликту примерно такое: чума на оба ваших дома. Белорусы считают, что большая часть вины лежит на наших спецслужбах, впрочем, не снимают вину и с "бесноватого Мишико" - он хуже нашего "Грыгорыча" (!) - показательное отношение. Это еще раз говорит о том, что наши власти проиграли информационную войну за пределами России. Извлекайте уроки, господа, Белоруссия – не русофобская Британия, тем не менее, посчитали так, как посчитали.

Белорусский язык

За все время пребывания в Восточной Белоруссии я ни разу не слышал бытового белорусского языка. Единственно, где я слышал белорусскую речь – это радио и объявления в местном транспорте. В этом плане Гомельщина очень напоминает Мордовию и мордовский язык. Часть надписей улиц и госучреждений на белорусском языке, часть на русском, часть надписей продублирована. Как мне объяснили, несколько лет назад прошла кампания по "белоруссизации" названий, но так и не была доведена до конца. Поэтому неудивительно, когда "вулиця Пралетарская" или "вулиця Савецкая" соседствует с "улицей Коммунаров" или "улицей Московской". "Почта" в одних местах продублирована "Поштой", в других осталась через русское "ч". 28 сентября в Белоруссии состоятся выборы в местный парламент: часть листовок призывают прийти на "ВыбАры", часть на "ВыбОры".

Люди между собой говорят на русском языке с небольшим южным акцентом, растягивающим окончание слов. Впрочем, разговаривая в поезде с жителями Брянской области, я не уловил большой разницы между ними и жителями Гомеля.

Памятники

В Гомеле есть несколько замечательных мест. Среди них: Дом-музей – усадьба Паскевича Эриванского. Памятник клоуну Карандашу (Румянцеву) и его собачке Парасольке перед местным зданием цирка. Как до пальца нашего Пушкина, до пальца Карандаша норовят дотронуться все суеверные прохожие – туристы и аборигены. В одном из скверов стоит "памятник" трем ветвям власти: законодательной, исполнительной и судебной. Так ироничные гомельцы прозвали памятник Дюймовочке в окружении Слепого Крота и Толстой Жабы. А еще в Гомеле есть фонтан, попеременно то утихающий, то усиливающийся. В ночное время включают подсветку – зрелище необыкновенное. И самая лучшая достопримечательность – очень вкусное "арбузное" мороженое – такого я не пробовал нигде!

Советский Харбин

Люди в Белоруссии необыкновенно добрые. После хамской Москвы контраст наиболее очевиден. А вообще, пребывая там, я почувствовал себя в сюрреалистической стране: русский город и "чужие деньги", русский город и "международная связь". Напрашивалось сравнение с Харбином 30-х годов. Харбин считался "Россией, если б не было революции". Здесь же – Белоруссия – "это СССР, если б не было перестройки". И не знаешь, что лучше, что хуже. Потому что с одной стороны, страна была лишена российских черных реалий 90-х, а с другой – рано или поздно, в какой-либо форме им придется пройти те реформы, которые прошли мы, иначе застой со всеми вытекающими.

Семен Артемьев, специально для РИА "Инфо-РМ"